МАСТЕРСКАЯ "ИЛЛЮМИНАТОР"
Гендерное путешествие:
сборник статей
Выпуск 1, 2016
ОПЫТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РАБОТЫ С ЖЕНЩИНАМИ, ЖИВУЩИМИ В ОДНОПОЛЫХ СОЮЗАХ
Ольга Лови
психолог, гештальт- и EMDR-терапевт, консультант экзистенциального анализа
Светлана Анисимова
специалист по прикладному анализу поведения, EMDR-терапевт
В своей психотерапевтической практике мы работаем, так уж сложилось, преимущественно с женщинами. Они обращаются с самыми разными запросами, но в ходе терапии неизбежно приходят к темам желаний, ценностей, страхов, потребностей, предпочитаемых идентичностей, стиля жизни и ключевых жизненных выборов, которые видят перед собой в ближайшем будущем.

Каков бы ни был первичный запрос, в ходе терапии постепенно возникает все более глубокое понимание того, как устроена жизнь и переживания клиента – и зачастую это понимание не вписывается в привычные представления о том, что и как бывает в этой жизни.

Приходится расширять картину мира, чтобы как-то осмыслить то, что видишь, избегая соблазна втискивать клиента в прокрустово ложе теоретических представлений или стереотипов. Из этих размышлений и появилась данная работа – как попытка обобщить практический опыт и проблематизировать некоторые отмеченные нами лакуны в публичном обсуждении темы женских однополых союзов.

Интересам любых меньшинств в нашей культуре традиционно приписывается мало ценности и уделяется мало заботы. В обществе, где до сих пор не преодолены традиции патриархальной дискриминации женщин, где в последние годы воинствующая гомофобия становится привычным, предпочитаемым дискурсом властных структур – женские однополые пары, воспринимаемые сквозь призму «нетрадиционной сексуальной ориентации», на поверхностный взгляд кажутся экзотической редкостью, не стоящей внимания. Но так ли это?

Широко распространенное определение семьи – это основанное на браке или кровном родстве объединение людей, связанных общностью быта и взаимной ответственностью. В советской статистике проживающие вместе не связанные родством или браком люди исключались из состава семей в анализе.

Современная западная социология выделяет семейное домохозяйство, вводя критерии совместного бюджета и совместного проживания; используется категория «партнерства», которая включает в себя два основных состояния – формальный брак и неформальный союз.

Эти определения не позволяют описать и классифицировать разнообразие существующих в реальности человеческих союзов. Анализ существующей демографической статистики по РФ и особенно по крупным городам позволяет предполагать значительную долю родственных или партнерских констелляций, в которых женщины поддерживают близкие связи с другими женщинами по собственному выбору в силу предпочтений, или будучи связанными обязательствами, или вынужденными какой-либо необходимостью.

Работая с женщинами, мы, как и многие специалисты, постепенно создали собственные термины, позволяющие точнее обозначить то, с чем сталкиваемся в терапевтической практике. Один из таких "терминов для внутреннего употребления" – "однополый союз".

Союз не обязательно, хотя и часто предполагает совместное проживание или общее домохозяйство, но подразумевает существование "мы" – групповую идентичность, мыслимую общность, к которой принадлежат, которой в явном виде пользуются или бессознательно воплощают в жизнь члены союза. Можно выделить три типа союзов:
  • семьи, связанные родственными узами (в таком союзе могут жить два и более человек, но однополым его можно назвать, если все взрослые в нем одного пола; пол несовершеннолетних детей, социально зависимых от своих опекунов, можно не учитывать). Типичный пример такого союза – семья из матери, незамужней или разведенной дочери и ее ребенка/детей;
  • пары, объединенные интимной – любовной или дружеской – близостью (за редким исключением это именно пары);
  • констелляции – временные партнерства, объединенные прагматическими целями (совместный съем жилья студентами, трудовыми мигрантами – особенно членами одной диаспоры или землячества, бизнес-партнерство, соавторство и другие, более редкие варианты).
Общество воспринимает женщин, живущих в разных типах союзов, по-разному. Интересно проанализировать общие черты и специфичные различия таких союзов.

Однополые родственные семьи – обычны, но рассматриваются как "печальная данность", обусловленная внешними факторами. Они широко представлены как в городской культуре, так и сельской местности в центральных регионах РФ.

В психологических, социологических, демографических источниках, а также в СМИ обычно перечисляются и обсуждаются внешние факторы, "вынуждающие" женщин жить в таких союзах: последствия войн и репрессий, разница в продолжительности жизни и уровне смертности мужчин и женщин, алкоголизация и пр. Общество научилось воспринимать такие семьи как статистическую норму и сформировало ряд стереотипов их восприятия, создающих неявные социальные ожидания и предписания.

Женщина, живущая в семейном союзе с матерью и ребенком, часто маркируется обществом как "одинокая женщина" или "одинокая мать" или "одинокая женщина с ребенком".

Отсутствие в семейном союзе мужчины автоматически приписывает ей переживание одиночества (хотя она может иметь теплую взаимную привязанность с матерью и сестрами), сексуальной фрустрации (хотя она может быть асексуальна или иметь сексуальные связи вне семьи), намерение вступить в брак (что может быть существенно затруднено, особенно если сложившаяся семейная система сбалансирована, гармонична и имеет ценность для всех ее членов).

Женские не-родственные пары, напротив, воспринимаются как аномальный, даже патологический союз, хотя нередко остаются "невидимыми". В гомофобном обществе тема сексуальной ориентации обсуждается чаще в негативном контексте. Смотрим, например, интервью детского омбудсмена телеканалу Царьград от 9 ноября 2016 - Анна Кузнецова выступила против нарушения интересов семьи:
"Не все, что прописано в этих (международных – прим. авторов) конвенциях, применимо в России, к счастью. Это не соответствует национальным интересам. Это самое главное. То есть, да, пожалуйста: все, что про детство, все, что про семью – это про нас. Но то, что касается соблюдения интересов меньшинств, сообществ с нетрадиционными ориентациями и прочее – для России это определенное табу"
Анна Кузнецова
уполномоченный по правам ребенка в России
При этом большинство публикаций (как негативных, так и направленных против дискриминации) обсуждают прежде всего мужскую гомосексуальность, ограничиваясь разве что упоминанием женской.

Женщина, живущая в добровольном союзе с другой женщиной и не декларирующая его прагматический смысл, зачастую маркируется обществом как "лесбиянка", несмотря на то, что секса в паре может не быть вовсе или он не являлся мотивирующим фактором для сближения, а также несмотря на то, что ни одна из женщин не имеет и не декларирует лесбийской идентичности.

Такая приписываемая извне, навязываемая в социальной проекции сексуализация парного партнерства представляется весьма нежелательной, как минимум потому, что затрудняет понимание истинных мотивов людей, составляющих эту пару.

В широкой перспективе она является источником ряда неприятных рисков, в частности, риска патологизации ("Какая любовь?! Это бред! Лечить надо" – часто встречающаяся версия как со стороны родственников, так и со стороны специалистов, особенно в случаях, когда женская пара складывается в зрелом возрасте), риска отрицания/игнорирования ("Всем известно, что настоящих гомосексуалов ничтожный процент. Эти либо прикидываются, либо можно считать, что их нет").

Есть также риск примитивной биологизации – редукции восприятия человеческих отношений до анализа флуктуаций либидо и направленности влечения, что фактически равно обесцениванию духовной и эмоциональной составляющих близости. И тогда специалисты отказывают таким людям в помощи с мотивировкой: "Я не умею работать с лесбиянками".

А сами женщины-партнеры порой сетуют: "Мы даже лесбиянки ненормальные – у нас секса нет". В целом такие пары часто остаются "невидимыми" для демографической статистки, для социальных служб, для специалистов помогающих профессий. Многие женские пары обращаются за психологической помощью (и по нашему опыту – это крайне интересная для психолога и благодарная категория клиентов).

Обращения к психологу происходят по очень широкому кругу тем (от вопросов выбора, идентичности и эмоциональных проблем до партнерских и семейных запросов, в том числе связанных с ожиданиями и социальными стереотипами окружения) и уровня запросов (от консультаций и психологического просвещения до глубинной психотерапии личности, ранних психических травм и психосоматических расстройств).

Обобщая опыт работы с этой категорией клиентов, можно отметить следующие особенности.
  • Многие женщины, живущие в однополых союзах или однополых парах, часто говорят о своей гомосоциальности (приобретенной в ходе жизни, после каких-то конкретных событий, или проявляющейся с самого детства): предпочтении своего пола в общении, в деловых контактах, в сожительстве и сотрудничестве по самому широкому кругу вопросов. В то же время они не переживают, не описывают себя как «гомосексуальных» или прямо отвергают гомосексуальность как характеристику себя;
  • Женщины, живущие в стабильных однополых парах и имеющие эмоционально значимые, интимно близкие отношения с партнером, не всегда имеют сексуальную близость регулярно, в настоящем, или даже в прошлом или в планах на будущее – но даже те, кто имеет, не всегда идентифицируют себя как "гомосексуальных" или "бисексуальных" женщин. Встречаются варианты партнерств, называемых "семьей" и "любовью" без сексуальных отношений или с сексуальными отношениями, быстро сошедшими на нет после некоторого числа экспериментов, или с эпизодическими сексуальными отношениями на стороне;
  • Среди женщин, живущих в однополых союзах (по нашему впечатлению – в том числе и в многопоколенных неполных семьях) сравнительно высока доля гендерно неконформных людей, склонных экспериментировать с гендерными репрезентациями, ролями и вариантами идентичности. Гендерный нон-комформизм отмечается с юношеского возраста, но его выраженность в личностной репрезентации может временами усиливаться или маскироваться на протяжении молодости и зрелости в зависимости от обстоятельств жизни, социального окружения и изменений сексуальности и сексуального опыта. При этом транссексуалы с ранним (отчетливо проявившимся еще до пубертатного возраста) проявлением стремления к смене пола встречаются не чаще, чем в общей популяции;
  • В среде общения женских пар развита взаимопомощь в плане психологических проблем и часто контакты психологов и врачей, "нейтральных" или "дружественных" к подобным союзам, эффективно передаются "из рук в руки". Многие предпочитают заранее искать и отбирать «толерантных» к ЛГБТКИА-тематике специалистов;
  • Многие женщины, как правило, уже имеют негативный опыт встреч с помогающими специалистами, предубежденными в отношении однополых союзов, патологизирующими или чрезмерно сексуализирующими отношения в таких парах (опрошенные нами коллеги подтвердили это впечатление);
  • При первичном обращении очень высока тревога и готовность психологических защит в случае ожидаемого непонимания, отвержения, осуждения или агрессивных вмешательств;
  • Сочетание двух вышеупомянутых обстоятельств затрудняет работу помогающего специалиста на стадии знакомства, формирования доверительного контакта, уточнения клиентского запроса и формулировки приоритетов и терапевтических мишеней для начала работы. Однако если первичный контакт благополучно складывается, то женщины быстро, в сравнении с другими категориями клиентов, формируют вовлеченность в психологическую работу и лояльность к специалисту. Часто в дальнейшем они переходят от консультативной парной или индивидуальной работы к средне- и долгосрочным форматам индивидуальной психотерапии личности, травм или отношений;
  • Женщины, живущие в однополых парах склонны доверять специалистам-психологам в вопросах конфиденциальности, часто рекомендуют своего психотерапевта друзьям и знакомым; разные члены семейного партнерства повторно обращаются к психологу, который изначально работал с парой или индивидуально с другим партнером;
  • У таких клиентов в среднем более выражена мотивация к самопознанию, сотрудничеству, самореализации и заботе о качестве жизни – собственной и других членов семейного партнерства;
  • Доля запросов, связанных с темами сексуальности в общем массиве обсуждаемых тем сравнительно невелика (особенно в сравнении с ожиданиями специалистов, не имеющих опыта работы с такими клиентами). Темы, связанные с проблематизацией сексуальной ориентации или эго-дистонной сексуальной ориентацией – и вовсе единичны. Значительно чаще проблематизируются импульсы сексуального влечения (возникающие не в адрес постоянного партнера, и практически независимо от пола или гендера объекта влечения), расхождения романтических устремлений и сексуальных предпочтений ("влюбляюсь в мужчин, а хочу – девушек"), внезапные, непонятные для самой женщины изменения либидо;
  • Из числа запросов, касающихся сексуальности в стабильной паре, преобладают: тревоги по поводу влечения и снижения частоты сексуальных контактов в паре и возможности сохранить при этом семью и отношения теплой эмоциональной близости; сексуальное любопытство и тема верности/измен; темы бисексуальности;
  • У религиозных людей иногда встречаются темы греховности гомосексуальности или сексуальности вообще;
  • В среднем больше, чем теме личной сексуальной ориентации, уделяется внимание теме гомофобии в обществе, среди людей, составляющих ближайшее окружение клиентов, среди работодателей и коллег, в том числе потенциальных, чиновников, от которых зависит принятие решений по важным для клиентов вопросам. Клиенты, имеющие детей, чаще всего озвучивают страхи предвзятого отношения со стороны представителей ювенальной юстиции и страхи социальной агрессии в адрес детей по причинам гомофобии;
  • Доминируют же в психологической работе темы взаимоотношений – с партнером, с детьми, с родственниками, друзьями и коллегами. Женщины озабочены, как правило, тем, как сохранить границы личного пространства и пространства своей семьи, не усугубляя конфликт с социальным окружением по поводу того, что они не соответствуют чужим ожиданиям;
  • Много внимания уделяется обычно обсуждению наблюдаемых моделей жизни других пар и семей, возрастных, семейных и гендерных ролей, профессиональных, родительских и личных стратегий – фактически социальному научению.
Работая с женщинами, живущими в однополых семьях или парах, мы неизбежно начали обращать внимание на то, как часто, в каком контексте и как именно, обсуждаются эти темы в профессиональных сообществах. Мы начали искать коллег, с похожим опытом работы или с интересом к нашему опыту, для интервизий практических случаев. Многолетняя рефлексия опыта общения с коллегами-психологами на тему помощи женским парам суммируется следующим образом:
  • В системе образования психологов (как в рамках академической программы, так и в программах повышения квалификации по психологическому консультированию и психотерапии) дается недостаточно информации для помощи этой категории клиентов. Этот факт признают почти все коллеги: как те, кто имеет опыт работы с ЛГБТКИА-клиентами, так и те, кто избегает такого опыта или только начинает интересоваться данной темой;
  • Многие начинающие практику коллеги отмечают, что испытывают тревогу или сомнения в своей способности работать с данной категорией клиентов. Нередко эти переживания выражаются в таких высказываниях как: "Я не знаю, как работать с геями и лесбиянками". По сути это является редукцией восприятия данных людей как индивидуальностей до некой абстрактной группы, определяемой ярлыком сексуальной ориентации, при том что опыту нашей работы женщины весьма редко обращаются к психологу с проблемами именно сексуальной ориентации, даже если они живут в однополых парах и имеют сексуальную близость с партнершей;
  • Некоторые профессиональные психологи открыто придерживаются позиции, направленной на поддержку инициированной властью и усиливающейся в обществе гомофобии, и, вопреки всем современным научным данным, агитируют за возврат к патологизации гомосексуальности, например, подписывая петиции в адрес профессионального медицинского сообщества за возвращение категории "гомосексуализм" в МКБ новой редакции. Подобные инициативы редко встречают открытое и публичное осуждение со стороны научных институтов или профессиональных сообществ, даже из уст людей, которые придерживаются противоположных взглядов;
  • Многие психологи и помогающие практики признаются, что опасаются публично демонстрировать свою толерантность в отношении различных форм сексуальности или гендерной идентичности так как "могут неправильно понять коллеги" или "страшно привлекать внимание агрессивных экстремистов, ратующих с попущения властей за традиционные ценности";
  • Недостаток знаний врачей и психологов в области современных гендерных исследований приводит к тому, что тема многообразия семейных союзов, гендерного нон-комформизма, борьбы за права человека в сфере выбора жизненного пути, идентичности, семейных и социальных ролей, сводится к неоправданной биологизации и вульгарной сексуализации (например, к дискуссиям о врожденности гомосексуальной ориентации или о том, какие конкретно факторы ее обуславливают), что приводит к возникновению в профессиональных сообществах дискуссий, фокусирующихся на контр-продуктивных для терапии и оскорбительных для клиентов темах вроде: "Как можно определить, является ли гомосексуальность моего клиента истинной или имеет травматический генез?";
  • Львиная доля, как научных источников, так и публичных дискуссий, сфокусированы на исследовании и обсуждении аспектов мужской сексуальности и гомосексуальности – как традиционно более "видимой" темы и методологически более доступного для исследования предмета. Многие темы, относящиеся к женской сексуальности, этапам и возрастным нормам психосексуального развития, вариативности сексуального поведения и сексуальных предпочтений, эмпирически малоизученные, моделируются на основе и по аналогии с имеющимися данными по мужской популяции.
Наш опыт работы с этой категорией клиентов и опыт общения с коллегами дает основания утверждать следующее:
  • Профессиональные сообщества и общество в целом очень нуждаются в проведении эмпирических исследований структуры и многообразия, а также распространенности различных типов семейных и партнерских союзов на территории РФ;
  • Нужна разработка исследовательской методологии, позволяющей фиксировать и изучать различные аспекты отношений в таких союзах, а также мотивации их создания и сохранения. Традиционная методология демографических и социологических исследований оставляет "невидимыми" ряд существующих и достаточно распространенных семейных и партнерских союзов, что приводит к искажению картины реальности в глазах как профессионалов, так и общества, к отрицанию существования, игнорированию интересов и обесцениванию вклада значительного числа людей;
  • Необходимы лонгитюдные исследования женских однополых союзов, их изучение в масштабе человеческой жизни для построения адекватной картины их структуры, динамики, способов существования в обществе, а также факторов, влияющих на качество жизни их членов;
  • Нужна современная и основанная на эмпирических данных теория женского психо-сексуального развития и вариативности его стадий, их последовательности, сроков, а также способов реализации сексуальных и эмоциональных потребностей и предпочтений в существующих условиях жизни в стране в актуальном социально-культурном контексте;
  • Люди отчаянно нуждаются в нормализации многообразия для снижения тревоги, связанной с тем, что их предпочитаемый образ жизни не вписывается в консервативные нормы или декларируемые в качестве единственно приемлемого образца социальные ожидания (зачастую внутренне противоречивые или практически недостижимые). Нормализация многообразия и большее уважение интересов и вклада социализированных меньшинств и субкультурных сообществ, пошли бы на пользу психическому здоровью общества и помогли бы снизить уровень ксенофобии и агрессии;
  • Очень хотелось бы видеть в информационном поле как описание феноменологии человеческого и культурного многообразия вообще, так и вариаций личностной идентичности и сексуальных проявлений людей. Это позволит сформировать язык для описания тех явлений и переживаний, которые существуют и даже распространены, но в силу культурной "невидимости" остаются "невыразимыми" как для их носителей, так и для тех, кто не переживал подобного, но хотел бы лучше понимать других;
  • И, наконец, важным вызовом для профессионалов в гендерной психологии является задача разработки методических рекомендаций и учебных курсов для помогающих специалистов по психологическому и семейному консультированию женщин, состоящих в однополых союзах разного типа, по профилактике психических расстройств и психологических проблем, и т.д.
~

Базовый глоссарий

Ирина Карагаполова

Анна Гизуллина

Наталья Сафонова

Ирина Карагаполова

Александра Кабатова

Вячеслав Карагаполов

Сергей Каспаров

Данила Гуляев

Елена Ершова

Ирина Карагаполова