gender-journey.org
Гендерное путешествие:
сборник статей
Выпуск 2, 2019
ЛГБТ-молодёжь и помогающие специалисты: опыт, страхи, неприятности, радости, кошмары и мечты
Лена Климова
создательница и руководительница сообщества «Дети-404»
Меня зовут Лена Климова. Я создательница и руководительница сообщества «Дети-404», которое работает по принципу группы поддержки и с 2013 года публикует в «ВКонтакте» и «Фейсбуке» письма ЛГБТ-подростков.

Материал «ЛГБТ-молодёжь и помогающие специалисты» [1] состоит из нескольких разделов: опыт, страхи, неприятности, радости, кошмары и мечты. Я расскажу вам обо всём этом, основываясь на своих знаниях, наблюдениях и анкетированиях ЛГБТ-подростков. Вы услышите их голоса, поймёте, чего хочет и боится ЛГБТ-молодёжь, когда речь заходит о помощи психолога, и составите собственное мнение о том, как вести себя, если клиент хочет обсудить тему СОГИ [2].

Далее в тексте я буду говорить о результатах четырёх анкетирований. Первые три касались разнообразных вопросов, а последнее было посвящено исключительно работе с психологами. Я опрашивала подписчиков сообщества «Дети-404» в соцсети «ВКонтакте», которые относят себя к ЛГБТ. Их самоидентификация различна — от «да, я точно гей» до «не хочу вешать на себя ярлыки, я просто девушка, и мне нравятся девушки». Для краткости я буду обозначать анкетирования так: А14 [3], А16 [4], А17 [5], А18 [6].
I. Опыт
Результаты А18.

97,3 % опрошенных ответили «да» на вопрос, хотели ли они когда-нибудь обратиться за консультацией к психологу.

79,6 % из тех, кто думали об обращении к психологу, хотели обсудить проблемы, связанные с СОГИ.

40,7 % из тех, кто хотели обсудить СОГИ, обратились к специалисту. Примерно половина выбрала формат очной консультации, четверть позвонила по телефону доверия, четверть писала письма на электронную почту или в онлайн-чат психологической службы.
II. Страхи
Результаты А18.

Среди тех, кто хотели бы поговорить с психологом о СОГИ, 59,3 % никогда не обращались к специалисту. Почему?

Чаще всего причины связаны со страхом. Вот четыре самых популярных из них:

1. Боюсь, что специалист окажется гомофобен

— Боюсь, что меня будут осуждать за то, что я причастна к ЛГБТ. Мол, это против природы, неестественно и так далее.
— Я всегда боялся, что люди могут подумать что-то не то, когда услышат о моей ориентации.
— Мне страшно идти к ним. Не знаю, просто страшно, что будут презирать или что-то типа того.
— Я сильно стесняюсь и опасаюсь за информацию, что я би, что меня поймут неправильно и будут общаться с презрением.
— В нашей стране «нетрадиционные» отношения очень не приветствуются, соблюдаю крайнюю осторожность в этом вопросе в реальной жизни, стараюсь держать это в тайне, так что ни о каких психологах и речи идти не может.

2. Боюсь, что специалист нарушит конфиденциальность и расскажет всё родным

— Мне нет 18, и я не хотела, чтобы родные узнали о моих порезах на руках и ориентации.
— Моя семья гомофобна — хотя я не уверена, с родителями эту тему не обсуждала. Психолог может с лёгкостью всё рассказать.
— Школьный психолог у нас ужасный, а другого я смогу найти только через родителей. А это будут сразу вопросы: «Что тебя беспокоит? Расскажи лучше нам». Тем более мне нет ещё 15 лет, а значит, психолог должен будет передать всю информацию родителям-гомофобам. Вот этого мне совсем не хотелось бы.
— Моя семья смогла бы узнать о моей «неправильной» сексуальной ориентации, и наверняка это бы закончилось полным провалом для меня и разочарованием для всех окружающих.

3. Родители не поймут / будут задавать лишние вопросы / не пустят на приём / не дадут денег

— Я не очень хочу говорить с родителями о психологах. Просто будут вопросы типа «что случилось» и т. д. Я уже говорила, что чувствую тревожность. А они говорят, что я всё сама себе придумываю.
— Боюсь родителей, которые отреагируют на это в негативную для меня сторону.
— Я не могу говорить о своих проблемах онлайн или по телефону: мне это некомфортно, нужен зрительный контакт; а ходить очно к специалисту я не могу, родители ничего не оплатят, ещё и скажут, что это всё бред.
— Родители не пускают.

4. Сложно/невозможно найти компетентного специалиста

— Наслышан о непросвещённости психологов в теме ЛГБТ.
— Я не считаю психологов в России достаточно квалифицированными. Особенно местных (живу в маленьком провинциальном городе).
— В своём городе я не нашла специалиста, который не был бы предвзят к моей ориентации. Или были люди, которым откровенно наплевать на мои проблемы, и помощи от них нет.
— К сожалению, в моём городе нет достойных специалистов, которые смогли бы объективно и профессионально оказать помощь.
— В моём городе не так много компетентных специалистов. Пару лет назад, находясь в глубокой депрессии, я попыталась пойти за помощью в ПНД. И меня оттуда послали. Сказали, что я — подросток, желающий привлечь к себе внимание, и все проблемы я сама придумала.

Другие причины, по которым подростки, желающие обсудить со специалистом СОГИ, не обращаются за консультацией:

Боюсь, что специалист не отнесётся ко мне всерьёз из-за возраста

— Я немного боялась постороннего человека, который может отнестись ко мне предвзято. Тем более от своей близкой подруги я слышала про специалистов, которые обесценивают проблемы подростков («вот вырастешь — всё пройдёт»; «это у тебя гормоны, не обращай внимания»).

Проблемы с деньгами

— На платного психотерапевта нету средств. О том, где можно получить помощь бесплатно, не знаю.
— У меня не было денег. Я живу в Москве, здесь можно найти платных ЛГБТ-френдли психологинь и психологов, но не бесплатных (государственных).
— Это слишком дорого для меня.

Ответы без подробностей и чётко обозначенных причин

— Думаю, я не вполне готов к этому.
— Есть некое недоверие к психологическим службам и телефону доверия. Извините за каламбур.
— Я боялся и боюсь до сих пор.
— Они вряд ли способны понять мою проблему и меня.

Прочие причины

— Сама разобралась в своих проблемах.
— Боюсь незнакомых взрослых.
— Мне кажется, что мои проблемы не так велики, чтобы мешать консультантам помогать другим.
— Боюсь, что меня закроют в психушке.

Среди тех, кто хотели обсудить СОГИ и обратились к специалисту, 39 % не рассказали о СОГИ на консультации. Несколько раз подростки упоминали о том, что на консультации присутствовали родители, поэтому о полной откровенности не могло быть и речи. Несколько раз опрошенные сообщили, что поведение психолога не внушало им доверия, поэтому они не рискнули открыться. В остальном причины молчания схожи с теми, что я перечислила выше. Чаще всего подростки упоминали два страха:

— специалист окажется гомофобен, будет унижать и оскорблять;
— психолог расскажет о разговоре родителям.

Насколько оправданными можно считать эти страхи — выясним в следующем разделе.
III. Неприятности
Среди тех, кто рассказали психологу о СОГИ, отрицательно оценили свой опыт работы со специалистом 38,2 % (А14), 46,2 % (А16), 33,4 % (А17) и 38,3 % (А18) опрошенных.

Специалист оказался гомофобен

Самая популярная причина. Подростки описали разнообразные проявления гомофобии:
— Мне попался специалист, который агрессивно старался сделать меня нормальным и «традиционным». Принуждал меня стать гетеросексуалом, верить в Бога.
— Психолог прокомментировала мой рассказ о девушке, которую я не могу забыть, так: «Если это просто дружеский интерес, то просто попытайся забыть её, а если... ну... другой интерес, тогда это нужно лечить».
— Мне было 18 лет. Психолог — женщина в возрасте (65+). Я обратилась с проблемами, не связанными с ориентацией, но она свела их к сексуальным предпочтениям. Сказала, что все мои проблемы пройдут, как только я встречу мужчину. Добавила, что моя ориентация делает несчастными моих родителей и сделает несчастными моих детей.
Рассказала душещипательную историю о том, как к ней ходила на терапию несчастная девушка-лесбиянка, а потом психолог встретила эту бывшую пациентку на улице, «беременную, замужем и счастливую». Заплатила я за это удовольствие почти две тысячи рублей в час. С таким же успехом могла бы поговорить с любой бабушкой в автобусе.
— Проблема трансгендерности стояла между мной и родителями. Я пришла, рассказала психологу, в ответ услышала: «член хочешь пришить», «стать уродиной», «тыкаться», «ты никогда не станешь полноценным человеком».
— Это, наверное, странно, и психологи не должны так делать, но она сказала, что мне нужно переспать с парнем — тогда я забуду о девушках.
Не знаю, почему, но я подумала, что это поможет. В Интернете познакомилась с одним парнем из моего города. Так получилось, что мои родители оставили меня одну на два дня, тогда я его и пригласила. Переспала с ним, ничего не решилось. Мне всё так же нравились девушки, только к парням отвращение сильнее стало.

Специалист не отнёсся ко мне всерьёз из-за возраста

— Постоянно говорила: «Это подростковое, это пройдёт», намекала, что не хочет это обсуждать.
— Говорила, что это возраст, пыталась навязать мне, что я должна рассказать об этом родителям и вместе с ними обратиться в больницу.
— Операторка телефона доверия выставила ситуацию таким образом: «Ну, знаешь, я в твоём возрасте тоже много чего любила придумывать, но ничего, вся дурь прошла. И у тебя пройдёт, не беспокойся!»

Специалист нарушил конфиденциальность

— Психотерапевтка говорила с моими родителями и посоветовала им познакомить меня с каким-нибудь парнем, чтобы «выбить дурь из головы». Обидно. Я перестала ходить к ней.

Специалист оказался некомпетентен

— Пришлось двадцать минут объяснять школьному психологу, что такое сексуальная ориентация.

Специалист отказал в консультации

— Я лишь намекнул — и психолог сказал: «Мы не совпадаем по моральным ценностям, прости, мы не можем больше беседовать» [7].

Некоторые подростки описали последствия отрицательного опыта: «Я больше никогда не пойду к психологу, боюсь столкнуться с таким же унижением», «Мне стало только хуже», «Я всерьёз хотела покончить с собой после этого».

Причины, по которым подростки не обращаются за консультацией, и отрицательный опыт тех, кто обратились, почти полностью совпадают. И здесь и там мы видим гомофобию, нарушение конфиденциальности, некомпетентность в целом и в теме СОГИ в частности, предвзятость к возрасту. Почти все страхи подростков оправданны.
IV. Радости
Среди тех, кто рассказали психологу о СОГИ, нейтрально или положительно оценили свой опыт работы со специалистом 61,8 % (А14), 53,8 % (А16), 66,6 % (А17) и 61,7 % (А18).

— Мне прямо был задан вопрос: «Кого вы рассматриваете как партнёра: это должен быть мужчина или женщина?» Сама постановка вопроса, не отрицающая вероятность отношений с женщиной и как бы уравнивающая эти отношения, мне очень понравилась, поэтому я сразу расслабилась и в дальнейшем говорила свободно.

— Психолог не осуждала нас, не поучала, только помогала и обращалась с нами как с семейной парой.

— Меня выслушали, отнеслись с пониманием. Рассказали, что можно сделать и как лучше поступить.

— Психолог поддержала меня и выслушала мою проблему, объяснив, что это нормально. Я довольна.

— Я получила поддержку и принятие, признание психотерапевткой того, что моя ориентация нормальна и мои родители в идеале должны это понимать; она напрямую сказала, что мне не следует стесняться говорить о своей идентичности вслух.

— Психолог не задавала лишних вопросов и смогла меня понять.

— Это был университетский психолог, я не ожидал хорошего (вернее, нейтрального) отношения к ЛГБТ. Он выслушал, дал советы по некоторым аспектам (в частности, тогда я ещё не совсем на 100 % определился со своей идентичностью), его слова немного раскинули мне всё по полкам.

— На теме принадлежности к ЛГБТ внимание не акцентировалось. Отношения с девушками разбирались без гомофобии. Проблемы были решены. Таблетки помогали.

— Я рассказала о травмирующем опыте влюблённости в гетеросексуалку. Психотерапевт отреагировал нейтрально, задал несколько уточняющих вопросов вроде того, чувствовала ли я сексуальное влечение к ней. Мне стало немного легче уже от факта, что я могла рассказать об этом без стеснения и страха. Я осталась довольна консультацией и дальнейшей работой с этим психотерапевтом.

— Мама просила психолога убедить меня, что я гетеро, но психолог развёл руками.
V. Кошмары
В этом разделе не будет моих комментариев. Здесь вы прочтёте подборку ответов на вопрос «Представьте, что вы пришли на консультацию к специалисту и рассказали о своей СОГИ. Опишите, какую реакцию на свои слова вы не хотели бы получить» (А18).

— «Это болезнь. Это психическое отклонение. Это извращение. Это успешно лечат. Надо пить и колоть лекарства, и всё пройдёт. Тебе нужна лоботомия. Давайте вы сдадите анализы на гормоны. Тебя надо в психушку на принудительное лечение. От этого надо избавляться. У вас явные отклонения от нормы. Смени ориентацию обратно. Вас надо изолировать от общества».

— «Это подростковая мишура в голове. Ты ещё молодая, чтобы говорить такое. Ты многого не знаешь. Это подростковый максимализм. У тебя просто гормоны играют. Ты это перерастёшь. В твоём возрасте ещё ничего не устоялось. Это всё пубертат».

— «Ничего страшного, вот будет у тебя парень... Предназначение каждой женщины — родить ребёнка, поэтому она должна быть с мужчиной. А попробуй с противоположным полом. У тебя просто парня нормального не было».

— «В детстве у тебя был сексуальный контакт с девушкой/женщиной? Это всё из-за какой-то психологической травмы. Тебя насиловали в детстве?»

— «Ты точно уверена в своей ориентации или это дань моде? Это значит, что ты сейчас хочешь привлечь к себе внимание. Не вешай на себя ярлыки. Твоя так называемая ориентация. Чего только не придумают, чтобы выделиться. Кто тебе это внушил?»

— «А родители знают? Надо рассказать. Я расскажу».

— «Давай не будем поднимать эту тему. Мы с такими не работаем».

— «Сходи в церковь. Это грех. Бог за такое накажет».

— «Тебе должно быть стыдно. Тебе в жизни будет тяжело и плохо».

— «Подумай о родителях».

— «Фу-у-у!»

— Не хочу, чтобы психолог притворялся, что представители ЛГБТ у него бывают 24/7. Не хочу, чтобы он говорил о том, в чём совершенно не разбирается.

— Подробные расспросы, фокусировка на этой информации как на проблемной, если я сам не говорю, что это так. Не хотел бы объяснять или оправдывать свои идентичности, работать просветителем и информационно обслуживать специалистов.

— Я не буду слушать специалиста, который попытается свести абсолютно все мои проблемы к ориентации: у меня достаточно хорошо развит навык рефлексии, и я понимаю, откуда растут ноги у той или иной проблемы. Но даже если я поначалу этого не понимаю, мне хватит здравого смысла, чтобы во время консультации свериться со своими ощущениями и оценить, всё ли в порядке или же что-то не так.

Например, если специалист скажет мне: «Тебе не кажется, что твой лишний вес связан с тем, что ты решила, что ты бисексуалка?», я пошлю его, потому что знаю: мой лишний вес — совокупность плохого питания и психологических проблем, возникших после развода родителей и отчасти школьного буллинга. Разумеется, какую-то роль в его возникновении могла сыграть и ориентация, но я знаю, что бессмысленно сваливать всё только на неё.

— Я не хотела бы, чтобы психолог указывал на мой возраст и неопытность. Мне не нужно говорить, что это пройдёт. Если это пройдёт, то за счёт изменений во мне; но пока я всё ещё та, кем себя считаю, я не хочу, чтобы во мне видели лишь эти теоретически возможные изменения. Я не хочу, чтобы психолог разговаривал со мной свысока или неуважительно.

— Излишняя вежливость, сочувствие или заинтересованность тоже нежелательны. Как и жалость.

— Не хочу слышать всё то, чего не говорили бы гетеросексуальным людям.

— Я не хотела бы ненависти. Ненависть может быть и пассивной. Ему необязательно кричать на меня или смотреть пренебрежительно. Если он будет сохранять этику, это всё равно можно будет разглядеть. Врач бы был пренебрежительным, не воспринимал бы меня всерьёз. Вёл бы себя не грубо, а насмешливо. Если человек не проявляет агрессию, а показывает лишь своё отношение, это больнее всего. Чувствуешь себя неправильной или сломанной.
VI. Мечты
Здесь вы прочтёте подборку ответов на вопрос «Представьте, что вы пришли на консультацию к специалисту и рассказали о своей СОГИ. Опишите, какую реакцию на свои слова вы хотели бы получить» (А18).

Любопытно, что почти все ответы разделились на две группы примерно поровну.

1. Не хочу абсолютно никакой реакции. Пусть относятся ко мне точно так же, как к гетеросексуальным людям

— Нейтральную реакцию, так как моя ориентация не меняет абсолютно ничего. Я человек, а ярлыки навязывает общество, чего я не приемлю.
— Он/она просто приняли бы это к сведению. Говорили об этом, только если бы я сама захотела высказаться.
— Никакой необычной реакции, как будто я о гетероотношениях рассказываю.
— Чтобы мою ориентацию приняли как естественную, а не как катастрофу века.
— Хотелось бы, чтобы специалист не обратил внимания на это заявление, воспринял это спокойно и обыденно.
— Абсолютно никакой. Я считаю, что это самая правильная реакция. Я хочу, чтобы к этой информации отнеслись как к факту, а не как к тому, что можно поощрить или осудить.
— Никакой. Да, мне нравятся люди моего пола, и что? Зачем на это как-то реагировать? Хотелось бы, чтобы к этому отнеслись так же, как если бы я сказала, что мне нравится синий цвет; чтобы это приняли к сведению, но не акцентировали внимание, если это не относится к проблеме, с которой я пришла. А если всё-таки проблема в ориентации или гендере, то хотелось бы увидеть поддержку, мол, нет, ты не урод, всё хорошо и жизнь продолжается.
— Я бы хотела, чтобы он слушал меня внимательно. Улыбался или кивал. Обычно это снимает напряжение. Если бы почувствовал, что я волнуюсь, то дал бы что-то помять или похлопал по плечу. Это расслабляет. Чтобы, когда я это сказала, он не изменился в лице. Просто чтобы я могла почувствовать, что всё нормально.
Чтобы он относился к этому, как если бы я была где-нибудь в США. Чтобы я смогла хоть на секунду решить, что я действительно нормальная! Просто получить поддержку. Иногда это важно. Это больше подходит тем, кто разобрался и знает, что с ним. И самое главное — чтобы воспринимали всерьёз. Как при разговоре со взрослым человеком, который пришёл на приём, а не с малым ребёнком. Это даёт уверенность.

2. Хочу увидеть положительную реакцию. Хочу, чтобы специалист явно обозначил свою дружественную позицию

— «Это нормально».
— «Если хочешь, можем поговорить об этом».
— «Я ЛГБТ-френдли».
— Я бы посоветовала не оставлять это без внимания: даже если сейчас человека не задевает гомофобия и связанные с ней неприятности, он мог сталкиваться с ней ранее, и проработать старые обиды и страхи будет не лишним.
— Честно — меня бы хоть кто-то просто выслушал и сказал, что это действительно нормально.
— Было бы приятно и полезно услышать похвалу за смелость, ведь «выйти из шкафа» часто очень непросто. Специалисту стоит поинтересоваться, почему человек решил об этом рассказать, какие у него существуют проблемы, связанные с причастностью к ЛГБТ, как он чувствует себя, когда понимает, что не вписывается в «традиционную систему».
— Не могу сказать, какую бы я хотела получить реакцию, но точно хотела бы услышать слова поддержки и получить хоть какую-то помощь в плане принятия себя. Ведь слова окружающих о том, что я «больная», «ненормальная», оставляют свой след.
— Для начала, чтобы мне стало комфортно продолжать беседу, хватило бы краткого «Это нормально, хотя, возможно, тебе сейчас так и не кажется», «Ты не один».
— Я бы хотела получить вопрос «Хочешь ли ты об этом поговорить?» Спокойную и сдержанную реакцию, подразумевающую что-то вроде «Если у тебя есть проблемы или переживания, связанные с твоей ориентацией, и ты хочешь с этим разобраться, ты можешь сказать мне, и мы попробуем что-то сделать».
Я не против каких-то уточняющих вопросов об ориентации в контексте обсуждения прочих проблем, но только при условии, что специалист достаточно образован для адекватного консультирования по теме СОГИ и не будет проявлять ко мне бифобию.
— Хотела бы, чтобы психолог сказал: «Хорошо, ты би, есть чувства к девочке. Но это же не проблема, романтические чувства к другим — это нормально. А проблема в чём?»
— Мне бы хотелось, чтобы психотерапевт чётко обозначил себя как ЛГБТ-френдли, сказал что-то в духе: «Понятно, это абсолютно нормально, я поддерживаю ЛГБТ-сообщество и хочу, чтобы вы могли чувствовать себя безопасно на сеансах». Вообще, я считаю, что важно, чтобы специалисты понимали специфику работы с ЛГБТ-людьми, т. е. осознавали, как гомофобия в обществе влияет на отношения с семьёй и друзьями, в рабочей и учебной сфере, на самооценку и безопасность, — и как всё это влияет на психическое здоровье.

Была и третья, немногочисленная группа ответов, которые выглядели так:

— Подойдёт что угодно, лишь бы не отрицательные эмоции.
— Хватило бы отсутствия отвращения.
— Я бы хотел по крайней мере не получить всплеск негатива.
— Мне всё равно, как он отреагирует. Только бы не показывал, что ненавидит меня.
VII. Заключение
Я не буду подводить итоги традиционным способом и повторять то, о чём говорила раньше. Вместо этого я хочу сказать, что долго сомневалась, стоит ли мне писать этот материал. Все всё и так знают, думала я. Тогда зачем?

Но потом я решила, что материалу быть. Не каждый специалист не каждый день имеет дело с ЛГБТ-молодёжью, а моя возможность обратиться напрямую к ЛГБТ-подросткам в чём-то уникальна. Надеюсь, эта работа будет ценной для вас. Спасибо за внимание!

Если у вас появятся вопросы — пишите мне, и я вам отвечу.
Комментарии
[1] Далее я буду писать «психологи», но иметь в виду всех помогающих специалистов: психологов, психотерапевтов, психиатров.
[2] СОГИ — сексуальная ориентация и гендерная идентичность.
[3] А14 — анкетирование 2014 года. Участвовали 319 человек от 12 до 17 лет.
[4] А16 — анкетирование 2016 года. Участвовали 435 человек от 12 до 17 лет.
[5] А17 — анкетирование 2017 года. Участвовали 237 человек от 12 до 17 лет.
[6] А18 — анкетирование 2018 года. Участвовали 113 человек от 12 до 29 лет.
[7] Поступок психолога сложно назвать неэтичным, однако подросток всё же отнёс эту ситуацию к негативному опыту.
~
Связаться с авторкой:
E-mail: 404deti@gmail.com
Telegram: @alisa_neverova
ВКонтакте: www.vk.com/alisa_neverova
Facebook: www.facebook.com/klimovalitred